Партнер инвестиции в бизнес

Основатели перспективных российских стартапов часто просто шарахаются от государственных инвестиций, считая, что ничего кроме подвоха от чиновников ждать нельзя. Мешает ли бюрократия развитию рынка инвестиций в России, какие российские продукты хороши и в чем состоит отечественная инвестиционная стратегия, обсудили представители инвестиционных фондов в рамках бизнес-завтрака РВК «Государство как LP: за и против». Inc. публикует расшифровку разговора.

Государство — один из крупнейших конечных источников денег на венчурном рынке в нашей стране. По статистике РВК, более $1 млрд пришло от государства в венчурные фонды. 58-60 проектов представлено на форуме в Сочи в конце прошлого года. Доля государства превышает 25% на рынке, то есть объективно оно крупнейший инвестор. Тем не менее, существует масса предрассудков относительно роли государства как инвестора — как среди предпринимателей, так и среди инвесторов. Предрассудок номер один — что государство бюрократично и требует много документов, очень сложно изначально получить деньги фонда.

Алексей Басов

Вадим Бочкарев

Иван Протопопов

Александр Чачава

Алексей Соловьев

Государство — плохой партнер, потому что бюрократ

Протопопов: Мы стали одними из первых фондов с участием РВК в качестве Limited Partner. Процесс подачи заявки начали еще весной 2013 года. Договор инвестиционного товарищества подписали в феврале 2015 года, то есть понадобилось почти два года. Это, пожалуй, главный аргумент «против». У нас была не очень удобная ситуация с частными LP, которым в какой-то момент надоело ждать, и мы были вынуждены параллельно структурировать кайманский фонд, чтобы не потерять коммитменты (обязательства партнеров). Но бюрократии не было. Мы не обменивались бумажками эти два года, просто все шло очень медленно и мяч долго был на стороне РВК. Мы были первыми ласточками и в новой стратегии, которая была принята в 2012 году, и в новой организационно-правовой форме. Работа была очень интенсивной, и запрошенный комплект документов не был одиозно бюрократическим.

Соловьев: У нас есть некоторый негатив. Мы управляем дважды государственным фондом, в том смысле, что инвестор РВК, а управляющий товарищ — 100% дочка «Сколково». Вынужден констатировать, что в 80% случаев у молодых людей, которые делают проекты, есть необъяснимое отторжение к словам «Сколково» и РВК. Они не могут объяснить, в чем проблема, просто «государство — это подвох». Компании планируют стать международными и боятся, что на борту будет государственный игрок. Мы за это время научились работать с возражениями, у нас даже есть внутренний скрипт: все сводим к тому, что неважно, государственный или негосударственный, в восприятии иностранцев любой российский игрок — это плохо. Многие российские фонды, которые только кажутся частными, на самом деле не совсем частные, там ПЕПы (англ. PEP — politically exposed person — политически значимые люди— Inc.). Если какой-нибудь CISCO обнаружит, что собирается отгрузить деньги ПЕПу, это ничем хорошим не закончится. Лучше уж сразу РВК. Еще их смущает информобмен. Мы его показываем компаниям на самой последней стадии, когда они уже заносят руку над договором купли-продажи акций. Там есть страшная вещь: по запросу РВК они обязаны выгружать свой 1С. Это надо убирать или как можно сильнее прятать.

Ограничения государства

Лупачев: Государство преследует две цели. Первая, инвестиционная, — заработать денег, вторая — развитие: создать рабочие места, расширить налоговую базу. Это сказывается на ограничениях, которые государство накладывает на деятельность компании. Насколько серьезны эти ограничения?

Протопопов: Если есть декларация, а вам заявляют, что директивно с 1 января часть ее не будет работать для фонда, — это ограничения. Такого не случается, я надеюсь, вообще ни с какими источниками капитала на рынке. Потому что это совершенно нечестное поведение. Есть ограничения амбиций и фантазий управляющей компании. Если ваша идея в том, чтобы поднять деньги у РВК и все разместить в компании в Долине, то РВК не поддержит, наверное, такую идею, потому что это расходится с собственным инвестиционным мандатом компании — развивать российский рынок. У нас была четкая идея, как мы должны действовать, и на 85% она была транслирована в инвестиционную декларацию.

Лукьянов: У нас три небольших фонда (в одном из них есть деньги РВК), 19 портфельных компаний — 50% в России, 50% за рубежом. Опыт взаимодействия с РВК около двух лет. У нас основные дискуссии были по поводу географии инвестиций и структурирования фондов. РВК как инвестор хочет делать инвестиции в России и в форме инвестиционного товарищества. Я бы сказал так: у инвестора есть определённые цели, они могут совпадать или не совпадать с твоими.

У нас есть 16 частных инвесторов, но с точки зрения дисциплины работать с РВК гораздо комфортнее. Что касается работы с государством в целом, то, когда мы разрабатывали стратегию фандрайзинга для своих фондов и LP, мы анализировали, откуда привлекают деньги другие фонды — не только в России, но и в мире. Мы видим, что довольно много государственных LP — муниципальных, федеральных. Даже топовые GP относятся нормально к тому, чтобы брать деньги у государства.

Читать также

Госденьги на родном рынке

Бочкарев: Если при размещении на бирже был бы инвестор из санкционного списка, это осложнило бы вывод компании на рынок. Но РВК не в списках, поэтому мы не видим таких ограничений. Некоторые инвесторы, наоборот, считают, что это хорошо, что есть мощный локальный игрок с экспертизой по секторам. Когда вы приходите и представляете «умные» деньги из России (не просто инвестируете, а помогаете развивать весь российский рынок), на вас смотрят как на интересного инвестора и готовы пускать в текущий раунд по очень хорошей цене. Это наша привилегия. Для этого желательно иметь очень хорошую команду: у нас есть партнер, который путешествует из Тель-Авива в Москву, находит правильные проекты. Специализируемся мы на финтехе и уже начинаем зарабатывать как на генерации прибыли в России, так и на росте капитализации компаний.

Соловьев: У нас микс: чисто российские сделки и сделки с международным потенциалом. Мы верим в русского стратега и русский IPO, несмотря не на что. Последнее время наша вера окрепла. МТС купил у нас Ticketland за 3,25 млрд. И еще несколько компаний в серьезных переговорных процессах. Русский стратег есть, и он что-то покупает.

Басов: Многие компании воспринимают российский рынок как домашний, тестовый, где клиент, продукт чувствуется на кончиках пальцев, но не приносит даже и трети в структуре выручки. В то же время, общая статистика рынка голосует скорее за американскую, китайскую модель большой экономики, где большая часть инвестиций и выходов сосредоточена внутри. На следующем этапе мы придем к национальной модели венчурного рынка, которая будет стремиться выходить на смежные рынки, но основная доходность останется внутри страны.

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.